|
 |
Однажды я перебирал свои книги и мне, вроде бы случайно, попалась тонкая брошюрка об Афоне. Автор - Б.К. Зайцев, побывавший там еще в 1928 г., подробно рассказывал о своем там 17-дневном пребывании простым и близким мне языком. Честно говоря, я никогда не представлял себя паломником, почти никуда не ездил, да и не понимал, зачем это нужно. Был только несколько раз на источнике в с. Ташла, т.к. ездил мимо в Димитровград к родителям, да в пустыни св. Феодосия Кавказского, потому что мы отдыхали в Анапе с семьей.
Про Афонскую гору что-то слышал и думал, что она находится у нас в России, где-то на Кавказе. Поэтому книга эта перевернула все мои понятия о Святой Горе Афон.
После нее я заинтересовался этой темой: прочитал книгу "Ночь на вершине", затем "Слова" Паисия Святогорца и загорелся желанием оказаться там - как говорится, спал и видел Святую Гору. Иногда обращался в мыслях к Пресвятой Богородице так, как учил старец Паисий в "Словах", по-простому, с просьбой помочь посетить Святую Гору. Но совершенно не надеялся, что это получится, т.к. Греция далеко, билеты дорогие, дел у меня много.
Как-то раз мы с семилетним сыном Ильей подъехали к духовной семинарии, чтобы посмотреть книги в семинарском магазине. Новых книг себе я не присмотрел, но, когда выходил из семинарии, мой взгляд привлек стоящий в стороне высокий, худой и очень бородатый мужчина в скромной одежде, который беседовал с женщиной, работницей семинарии. У нее было озабоченное лицо, и я пошел помедленнее, почему-то полагая, что она обратится ко мне за помощью. Когда я сел в машину и стал трогаться, женщина замахала рукой и пошла ко мне, дергая мужчину за рукав. Я открыл дверь. Оказалось, что ее собеседнику нужно в храм св. Иоанна Предтечи. Времени у меня было достаточно, и я согласился его туда подвезти.
В машине выяснилось, что наш пассажир приехал со Святой Горы Афон, что он там уже год - послушником в келии у отца Венедикта, про которого я читал в "Духовном собеседнике". Мы с сыном не верили своим ушам и готовы были возить его весь день, лишь бы он нам что-нибудь рассказывал о Святой Горе.
Привезли его к себе на чай. Он много говорил о себе, о том, как попал на Афон, мы ему - о себе, ну, в общем, подружились. Уезжая, он оставил свой адрес, телефон на Афоне и пригласил нас в гости. Он созванивался с о. Венедиктом, и тот благословил нас приехать. Но, как обычно, финансовые и другие проблемы не позволили это сделать.
Прошел год. И зимой 2003 г. мне звонит друг и приглашает в Грецию, на Крит в конце апреля. Причем дата отъезда попадает как раз на Пасху, при этом стоимость поездки такова, что это по карману нашей семье. На семейном совете решаем, что едем отдыхать на Крит, оттуда мы с сыном съездим на Афон на несколько дней, а моя жена будет пока отдыхать в кругу друзей - ведь женщин на Афон не пускают.
Из книг я знал, что Афон - один из трех полуостровов, расположенных параллельно друг другу и напоминающих пальцы руки. Взяв в руки атлас автодорог, без труда отыскал в южной оконечности Греции "три пальца" и посчитал, что от Крита до любого из них 100-150 км, поэтому рассчитывал, что там ходит паром.
В общем, все было спланировано, деньги отложены, и мы вылетели на о. Крит.
Как только разместились в отеле, я сразу задал вопрос русскоговорящему куратору нашей группы насчет поездки на Афон. Она объяснила, что туда можно только лететь на самолете. Оказалось, что до Афона дальше на целых 800 км , чем я думал. Но поскольку в Греции Пасха - государственный праздник, то там все отдыхают три дня и билеты можно купить только завтра вечером.
Так как я ни по-английски, ни по-немецки, ни по-гречески объясняться не умею, со мной за билетами поехал мой англоговорящий друг. Билетов нам не продали, но сказали, чтобы приходили завтра рано утром за час до первого рейса, и тогда точно улетим. Узнав, что первый рейс в 6.15, мы с вечера заказали такси.
Утром в 5.00 нам приготовили завтрак, и мы сели в такси. Все шло как по маслу. В аэропорту встали в кассу за билетом, и, когда подошла очередь, я сказал заученную фразу: "Диа эсетириа я Фесаллоники" (два билета до Салоник). Мне отвечают: "Билетов нет". Когда же они их продали-то? Три дня не работали, касса открылась утром, мы тут же подошли, а билетов нет? Ерунда какая-то. Все это мы с сыном пытались объяснить кассирше, но языковой барьер прочно встал между нами.
До отлета оставалось 5 минут, и мы не знали, что делать - не возвращаться же в отель! Какой-то мужчина, вылитый итальянец, в полосатом костюме обратился к нам на ломаном русском языке с предложением помочь. Я радостно ему все объясняю, он обращается к кассиру, посадочный терминал закрывают, я уже абсолютно спокоен - все безполезно, - но он мне сообщает, что на самолете осталось два места - кто-то не пришел, и она нас сейчас туда посадит. Я жму ему руку, благодарю. Кассир тянет быстрее к выходу, нас везде пропускают, сажают в кар, кар подвозит к самолету, двигатели уже работают, мы забегаем, и дверь захлопывают. Стюардессы сажают в кресла, и самолет взлетает. Все! Получилось! Слава Богу!
А тут новая проблема: у Ильи во время набора высоты заболели уши. Они у него также болели и по дороге из Москвы на Крит, но тогда он пожевал пряник, запил соком - и все прошло. Теперь же уши не проходили. Все дело в том, что он в младенческом возрасте перенес сильный отит, и сейчас, видимо, из-за этого возникла боль. Однако минут через 15 боль утихла, и мы с сыном стали наслаждаться видами моря и островов с высоты птичьего полета. Через час мы сели в Салониках и созвонились по сотовому телефону с представителем Свято-Пантелеимонова монастыря Костосом, номер телефона которого дал нам послушник Сергий. Костос забрал нас из аэропорта на своей машине и повез в офис. Офис у него на тихой улочке в центре Салоник на третьем этаже с балконом, и когда мы с ним беседовали и созванивались с монастырем, то с балкона через открытую дверь заходили очень красивые дикие голуби, цокали по полу и ворковали.
Наконец, Костос дозвонился до монастыря, и выяснилось, что он не принимает паломников до середины июня, а значит, Костос не может нам подготовить документы для въезда на Афон. Да нам-то нужно к о. Венедикту в келию, а это монастырь Симонопетр, объясняю я ему.
- Да,- говорит, - знаю, но пусть он тогда мне об этом скажет сам.
Звоним о. Венедикту, и он лично объясняет все Костосу, проблем теперь нет. Костос сказал, что нам надо ехать на автовокзал, там сесть на автобус до Уранополиса, где переночевать, а утром, получив въездные документы, сесть на пароход до Дафни, там нанять машину или идти пешком 6 километров до Симонопетра. И мне стало ясно, что тех денег, которые я с собой взял "с запасом", может и на дорогу обратную не хватить: до автовокзала - 5 евро, до Уранополиса - дважды по 8 евро, ночлег - минимум 20 евро, диамантирионы - въездные документы - 25 евро, питание в кафе - 15 евро, пароход - 15 евро за двоих, т.е. лишних 100 евро туда и 100 обратно. Но полпути уже пройдено, и мы не отступим.
Вечером мы в Уранополисе, и у нас снова проблема - у Ильи очень сильно болят уши. В местных аптеках от ушной боли нам смогли предложить только аспирин. Сын плачет от боли, и я вспомнил, что нужно из листочка герани, которая растет повсюду прямо на улице, сделать шарик и засунуть поглубже в ухо. Но и это не помогает. Мы в городе, где нас никто не понимает. Илья на койке в номере стонет в полудреме, и я сам уже готов заплакать и прошу: "Пресвятая Богородица, помоги, может, найдется хоть один человек, который понимает по-русски и поможет нам…"
Усталость берет свое, я проваливаюсь в сон. Через какое-то время, как в тумане, слышу веселые русские голоса и шутки вперемежку с греческой речью. Оказалось, что в соседний номер приехали двое москвичей. Они здесь уже второй раз. Объездили все греческие монастыри и вот теперь направляются на Афон.
Илюшин недуг сразу прошел, когда один из этих русских паломников - Владимир - объяснил ему с физической точки зрения принцип заболевания ушей во время взлетов и посадок самолетов, перемешивая физические законы с изрядной долей шуток. Вечер у нас прошел за чаем так, словно мы были родственниками и просто давно не виделись.
Утром мы, свеженькие, в приподнятом настроении, получив диамантирионы, взошли на палубу парома. Погода была прекрасная. Ни одного облачка на небе, море словно застывшее, а над ним - легкая дымка.
Илья принялся исследовать судно и на корме обнаружил двух греков, забросивших в воду леску с крючком, а на нем здоровый кусок наживки. На глубине метров 10 было отлично видно песчаное дно, водоросли и осьминога размером с арбуз, коего и хотели поймать греки. Выше плавали в разных слоях стаи рыб, похожих на селедку, и совсем наверху - толстенькие рыбки, которые с удовольствием ели хлеб, брошенный паломниками. Будучи потомственным рыбаком-любителем, я пожалел, что у меня нет с собой удочки и нескольких часов свободного времени.
Пароход тем временем отчалил, мимо нас поплыл красивейший пейзаж.
Илья потянул меня за рукав и показал пальцем за борт. Рядом с третьим, открытым этажом палубной надстройки летела большая старая чайка на расстоянии вытянутой руки от ограждения. Мы поднялись наверх и встали напротив чайки. Она повернула голову и посмотрела на нас умными глазами.
- Давай кинем ей хлеба, - предложил Илья.
- Давай, - разрешил я и сунул ему в руку горбушку.
Илья отщипнул кусочек и "навесиком" кинул его чайке. Она, будто дрессированная собачка, подхватила его на лету. Когда через минут пять Илья кинул чайке последний кусочек, вокруг нас стояла толпа народа с камерами, фотоаппаратами и кусками еды в руках. Мы спустились на нижнюю палубу и стали выискивать в воде то медуз, выхваченных солнечным лучом из морских глубин, то мелких рыбок.
Внезапно из глубины прямо на поверхность выплыла здоровенная рыбина примерно двухметровой длины, бело-голубого цвета с палкой вместо носа.
- Рыба-меч, - закричал мне на ухо Илья и стал махать рукой за борт, как бы призывая всех посмотреть, но рыба скрылась в глубине. Я почувствовал себя таким же ребенком, как мое чадо. Начинало казаться, что мы попали в какую-то волшебную страну детства. Все, что видели вокруг - гладкое море, умная чайка, здоровенная рыба-меч, монастыри, словно древние замки, - было пронизано тишиной и умиротворенностью, отсутствием всякой суеты и вообще движения. Зеркальность моря, дымка над водой создавали впечатление, что наш пароход и весь полуостров парят в пространстве, и самой главной деталью этого впечатления была треугольная вершина Афонской Горы, которая своей верхушкой загораживала утреннее солнце, и оно косыми четкими лучами спадало по ее склонам на подножие.
Но буквально через несколько минут пейзаж залил яркий солнечный свет, а мы повернули к берегу. Это была пристань Свято-Пантелеимонова монастыря. Нам же надо было плыть дальше.
Вдали видна пристань Дафни. Морская прогулка заканчивалась, и настроение у нас было под стать сверкающему пейзажу.
Пока наш корабль пришвартовывался, мы обратили внимание на огромные стаи рыб-селедок, рыб-полосатиков, плоских и похожих на пираньи, видимо, к рыбе здесь никто не относится как к добыче.
Мы причалили, и народ с парома бегом кинулся к автобусам, которых стояло штук пять, и машинам. Все быстро разместились, а мы стояли потерянные. Друзья наши сошли раньше, чтобы пешком перейти на другую сторону полуострова.
Зная, что келия о. Венедикта находилась около монастыря Симонопетр, мы стали подбегать к автобусам и машинам и спрашивать: "Симонопетр?". Везде нам отрицательно качали головой, но указали на дорогу в монастырь. Дорога уходила круто вверх, и я сомневался, что Илья по этой горной породе пройдет хоть километр.
Все стали разъезжаться, а я почувствовал, что сейчас упущу какой-то момент и мы пойдем пешком. Пока мы ходили туда-сюда, я три раза обратил внимание на старого седого монаха, который просто стоял и смотрел на море. Кстати, чтобы было понятно, Дафни - это причал, кафе, два магазина и таможня. Так вот, я на него посмотрел и думаю, мне ведь о. Венедикт нужен, а не Симонопетр. Я его спрашиваю: "Патэрас Венедикт?" (отец Венедикт). Он нас поворачивает лицом туда, откуда мы пришли, толкает и что-то бормочет вроде: "Авраамий". А там, откуда мы пришли, стоят два пикапа "Тойота" и человек десять паломников, которые столпились вокруг бородатого священника. Раньше мы к ним уже обращались, но они говорят только по-английски и поэтому отрицательно качали головами. Теперь я решил снова подойти и спросить про патэраса Венедикта. В ответ мы услышали по-русски:
- А, вы к о.Авраамию подойдите.
Оказалось, тут неподалеку русский скит св.Модеста, настоятель о. Авраамий сам родом из Чебоксар, а к нему приехали 10 человек из США, но все русские - родом из Москвы.
Нас пригласили в скит пообедать и пообещали отвезти в Симонопетр и показать, где келия о. Венедикта. Среди этих русских из США был мужчина, который приезжает третий раз в скит, но первые два его привозили на инвалидной коляске друзья, а теперь он сам вместе с ними ходит. Водитель "Тойоты" - Максим, 17-летний парень, тоже родом из Чебоксар. Учится в Афинах в семинарии, а на праздники помогает в монастыре. Он-то нас и отвез на вершину хребта в Симонопетр.
У них в скиту Илья забыл свою кепку, но Максим сказал: "На следующий год заберете". И мы согласились.
Симонопетр стоит на огромной отвесной скале на высоте 330 м над уровнем моря.
Когда св. Симон его закладывал, то строители сказали, что это невозможно - слишком опасно для рабочих. Словно в подтверждение этих слов монах, несущий им угощение, вдруг оступился и сорвался вниз. Св.Симон и строители стояли ошеломленные и молчали, но через несколько секунд тот же монах с тем же подносом и угощением на нем появился на ступеньках снова, живой и невредимый. Строители согласились строить монастырь.
Сейчас это многоэтажное сооружение, сросшееся со скалой, поражает наше воображение.
Через 20 минут мы, проскакав по поросшим цветами ступеням из камня, всю дорогу наслаждаясь запахами благоухающих цветущих деревьев и маков, очутились у келии о. Венедикта. Келия расположена на откосе горы на высоте 180 м,рядом протекает горная речка.
Он встретил нас у двери со словами: "Христос Воскресе! Алифос Анесте!". Благословил и повел внутрь келии. Келия снаружи выглядела совсем скромно, хоть и была двухэтажной. И поэтому мы с Ильей сильно удивились, когда увидели внутри церковь. Небольшое помещение, 4х2,5 метра, разделенное пополам алтарной перегородкой. В углу стасидия - специальное стоячее кресло для молящихся. Тут же, на первом этаже, небольшая кухня и комнатка для гостей, где мы и разместились.В комнатке уместились только Илья - на односпальной кровати и я рядом на матрасе. На большее мы и не рассчитывали.
Отец Венедикт показывает нам пещеру свт.Григория Паламы, которая как бы встроена в келию, и посылает нас в пещеру св. Григория Синаита. Он показывает нам куда-то на обрыв, в ущелье, над которым стоит келия.
- Тут налево, тут направо, дальше по ступенькам, ну а если заблудитесь, то деревца потрясите, я сверху буду наблюдать и подскажу дорогу.
Мы пошли, как он говорил, но пещеры - не видно. Хотел я деревце потрясти,а вокруг огромные растения - не потрясешь. Но отец Венедикт громогласно корректирует наш маршрут - и мы около пещеры. Находиться в ней стоя невозможно - можно расположиться только на коленях или сидя, а лежать - скрючившись.
Отец Венедикт зовет нас обратно, приглашает на трапезу. И тут я вспомнил, что не привез с собой ни сладостей, ни вина, т.е. пришел без гостинцев - а здесь так не принято. Мне было очень стыдно, но как исправиться - я не знал, разве что рыбки поймать им на трапезу, но чем ловить? Да и не положено, наверное. Ну да, может, съездим с Ильей в Дафни потом, купим что-нибудь.
Вместе с нами отец Венедикт зовет к трапезе монаха Симона и своего послушника Георгия. Сергий, который "проложил" нам сюда дорогу, ушел по монастырям прикладываться к святым мощам и иконам. Монах Симон - гость из Карули. Каруля - в переводе с греческого "катушка" - место, где монахи живут на отвесных скалах в маленьких келиях, и спускаться к ним надо по цепям, намотанным на катушки, закрепленные на вершине скалы. Симон - очень худой, на вид изможденный и очень веселый. Трапезу сегодня готовил он. Все с удовольствием садятся за стол, отказывается только послушник Георгий, сославшись на занятость. Он сажает помидоры в небольшом огородике. Потом мы узнали, что для того, чтобы организовать этот участок размером 6 шагов на 2, нужно было перебрать кучу камней, раз в десять большую по объему.
На трапезу подают суп из травы, который показался мне вкусным и очень сытным. А для Ильи сварили картошки (она здесь стоит очень дорого - 10 евро) - траву с ужасом в глазах он есть отказался.
Время подходило к вечерней службе, и Андрей, послушник Пантелеимонова монастыря, подошедший к о. Венедикту, предложил нам пойти на службу в Симонопетр. Мы с радостью согласились. Хор в этом монастыре считается лучшим. По окончании службы открыли святые мощи. Среди них мы особенно запомнили кисть руки св. Марии Магдалины, нетленную, в золотой перчатке.
Андрей выводит нас на балконы монастыря, которые находятся на стене, сросшейся со скалой, отвесно уходящей вниз. Высота - 350 м над уровнем моря. Балконы деревянные на деревянных же подпорках и как-то подозрительно поскрипывают - страшновато.
Вечером Андрей предлагает нам завтра совершить экскурсию на теплоходе вокруг Святой Горы. О. Венедикт благословляет, а мы благодарим Бога за то, что Андрей так вовремя встретился нам.
Подъем в 4.30. Утренняя служба начинается здесь еще при звездах. А в 9.00 отправляется наш теплоход от пристани соседнего монастыря Григориу.
Мы благополучно спускаемся вдоль реки к морю и пытаемся отыскать тропинку, которая приведет нас в Григориу. Однако 10 мин. безуспешных поисков ничего не дали. Тогда я попытался пройти сквозь заросли, - но ничего не получилось. Колючие вьющиеся растения тут же опутали меня со всех сторон - еле выбрался обратно. Как же так! Ведь пока мы спускались, этот проход был нам четко виден, а теперь будто зарос. Так ведь и опоздать можно, а теплоход всего 1 раз в день. Быстро поднимаемся в гору, поворачиваемся - вот же он. Движемся к нему, не спуская с него глаз. Есть, вот он, открылся. Как мы не заметили его раньше - здесь же дорога со ступенями.
И вот мы уже в монастыре Григориу, даже успели позавтракать вместе с братией. Каждого из гостей здесь приглашают к столу персонально. На завтрак: чечевичный суп, яйцо, стакан вина, кружка родниковой воды (она здесь на Афоне очень вкусная) и хлеб. Как в Симонопетре. Пока мы едим, читают жития святых по-гречески.
Вскоре мы уже на теплоходе. Любуемся пейзажами. Я фотографирую все монастыри. Красота - удивительная. Сложно рассказывать - это надо видеть. С погодой нам, как и вчера, повезло. Андрей рассказывает, что здесь часто штормит настолько сильно, что даже теплоходы не ходят.
За бортом, недалеко от берега островок - сплошной камень, на нем - келия. По тому, какое все мокрое, можно догадаться, что в шторм волны просто перекатываются через этот островок, захлестывая и келию. Но монах все равно живет в ней.
Теплоход наш - "Агиа Анна"- разворачивается и идет обратно. Мы сходим в Свято-Пантелеимоновом монастыре. О. Венедикт позвонил туда вчера и попросил принять нас. К нашей величайшей радости нам разрешили пожить здесь денек.
Через несколько часов пригласили на трапезу. Трапезная поражала своими размерами. Андрей говорит, что в ней могут находиться одновременно 300 человек. Для сравнения - трапезные в Симонопетре и Григориу вмещают не более 100 человек.
Трапеза чуть получше, чем у греков: есть первое - капустный супчик и второе - картошка-пюре. К чаю - повидло двух видов и красное яичко - почти как дома. Но все это только на Пасху и лишь для гостей. У самих монахов - блюдо одно. На трапезе читают жития святых. Наутро нас приглашают на литургию. Первая, ранняя, в 4 утра, вторая - поздняя - в 6.30 утра. Мы заводим часы, чтобы проснуться к первой литургии, но просыпаемся только ко второй, и то потому, что по коридору ходит монах и звенит колокольчиком.
Храм находится на третьем этаже основного здания монастыря, и внутри него тоже два этажа. Мы с Ильей занимаем две стасидии в углу. Пение в нашем монастыре не то что в греческом. Там все монотонно и однообразно. Распевы хора Свято-Пантелеимонова монастыря очень красивы, разнообразны и торжественны, они глубоко запали нам в душу.
Отец Венедикт благословлял нас обязательно приложиться к Св. мощам этого монастыря, их здесь около 70. Но после литургии все прикладываются к иконам и расходятся по делам. Остались лишь мы с Ильей. Андрей, покидая храм, указал нам на дверь, расположенную рядом с входом в храм, и ушел. Я спросил проходившего мимо монаха, как приложиться к мощам. Он объяснил нам, что благословение на это нужно получить у настоятеля, который обычно дает разрешение только группе паломников, а сейчас монастырь закрыт для посещений. Да и открывают мощи только на ранней литургии, на которую мы опоздали. Мы ужасно расстроились, ведь нам после завтрака уже уезжать. Сами виноваты - меньше спать надо было.
Спускаемся по лестнице, а навстречу нам монах.
- Не уходите, - говорит, - сейчас придет о. Алипий, откроет мощи, - и побежал вниз по лестнице.
Удивились мы, что нам оказана такая честь, и вернулись к заветной двери. Минут через пять подошел о. Алипий, проводил в помещение, мы приложились к мощам. Они находятся в мощевиках, расположенных буквой "П" вдоль стен. По ходу о. Алипий спрашивает:
- А где остальные?
- А нас двое, - отвечаю.
- Мне сказали, вас семеро. Вы ведь из Питера?
- Нет, мы из Самары.
И тут заходят паломники из Питера. Их семь человек. Мы же, благодаря и славя Господа и Богородицу, торопимся на трапезу.
Через час мы уже в Дафни. Покупаем в лавке побольше шоколада, сладостей, нам хочется купить несколько икон в подарок родным и знакомым с изображением Святой Афонской Горы и Богородицы над нею. Но денег хватает только на две. Впереди - обратная дорога, и приходится экономить.
До Симонопетра решаем идти пешком. Теперь мы тут уже все знаем.
Поднимаемся по крутой дороге уже минут 30. Солнце припекает все сильнее, камни под ногами раскаляются. Да, надо было на пароходе плыть до Григориу, а там лесочком, да и короче там раза в три. Через 15 минут делаем привал. Оглядываемся - оказывается, прошли мы чуть больше километра. Да уж, не привыкли мы к таким нагрузкам…
Поднимаемся, идем дальше. Минут через 5 нас догоняет микроавтобус. Он останавливается, хотя мы не голосовали. Бородатый монах приглашает нас со словами: "Симонопетр?". Мы киваем и ловко забираемся к водителю в кабину. Илья изучает устройства и приборы и среди них замечает иконку, такую же, как мы купили в Дафни, только небольшую, и не деревянную, а бумажную в ламинате. Он указывает мне на нее, я укоризненно смотрю на сына, а монах, широко улыбаясь, дает иконку Илье. Тот радостно благодарит его по-гречески: "Евхаристо поли" - большое спасибо. Теперь и у нас есть иконка в память о нашем путешествии.
Возвратились "домой", в келию о. Венедикта. А тут нас уже и монах Сергий ждет. Картошки пожарил. После трапезы пьем чай с шоколадом, а монах Сергий вдруг говорит:
- Отче Венедикт, а пусть Дмитрий с Ильей на рыбалку сходят, а?
- Конечно, идите, - говорит отче, повернувшись ко мне, - только хлеба возьмите.
Я не поверил своим ушам.
- А удочки где?
- А вот, - говорит о. Сергий, - и протягивает мне спиннинговое удилище и коробочку с искусственной наживкой.
Сергий объясняет нам дорогу к морю, и через 30 минут мы с Ильей уже на причале. Позади нас отвесная скала, на верхушке которой расположен Симонопетр, слева течет горная речушка, а прямо перед нами зеркально-дымчатое море, мимо проплывает рыбацкое судно, и огромные стаи "крупных селедок" мечутся туда-сюда, туда-сюда.
Однако через несколько минут я засомневался в успешности рыбалки - мы забыли хлеб, а на искусственную наживку рыба на обращала никакого внимания. Я пытался зацепить рыбу крючком, ведя леску по спинам рыб из стаи. Ничего не получилось. Через 1,5 часа ситуация не изменилась. Илья потерял к рыбалке всякий интерес и занялся строительством из камней и песка запруды шириной 4 метра.
Я позвал сына и объяснил ему, что нам нужно объединить наши усилия в молитвенных просьбах ко Владыке и покровительнице Горы Афон - Пресвятой Богородице, иначе мы вернемся с пустыми руками. И мы стали молиться: он там - на берегу, а я на причале, не переставая забрасывать удочку. Прошел еще час, и солнце двинулось к закату, пора было уходить. Вот и рыбацкое судно возвращается домой. Но неожиданно пароходик изменил курс и двинулся к нашему причалу. Оказалось, у рыбаков закончилась пресная вода. Люди на судне увидели отблеск солнца от Илюшиного пруда и решили пополнить запасы пресной воды. Мы стояли на причале, судно покачивалось на волнах. Матрос, собрав пустую тару ушел за водой, а мы залюбовались красивой рыбой, лежащей на палубе. Весила эта рыба не меньше полкило, на ее спине красовался большой радужный плавник. Я говорю Илье:
- Спроси у них рыбу для нас.
Илюшка по-английски попросил рыбу. Греки, улыбнувшись, взяв рыбу за хвост, опустили ее нам в пакет. Тогда я говорю Илье:
- Скажи, что нам нужно еще четыре штуки.
И греки, недолго думая, достали из контейнера со льдом еще четыре рыбки, но уже каких-то красных и размером поменьше. Сказав им "евхаристо поли" не менее пяти раз, мы заторопились вверх по камням.
Отец Венедикт встречал нас, стоя на своем балкончике на втором этаже.
- Ну что, поймали?
- Нет, мы хлеб забыли, - признался я.
- Значит, вы нас без рыбы оставили? - шутит он.
- Нет, с нами рыбаки уловом поделились.
- Какие рыбаки?
- Ну, там недалеко плавали.
- Так это же браконьеры! И что, они вам безплатно рыбу дали?
- Да, у них Илья спрашивал.
- Удивительно…
О. Венедикт довольно оглядел наш "улов"
- Хорошо! Завтра пожаришь?
- Конечно, - говорю я, - с большим удовольствием.
- А снасти иди Сергию отдай.
Тут я замечаю, что на удочке нет крышки с резьбой, что наворачивается на ручку удилища. О. Венедикт отправляет меня на причал разыскать крышку. Я пытаюсь перенести этот поход на утро, так как солнце уже село. Однако о. Венедикт объяснил мне, что утром времени не будет: после литургии мы должны будем причаститься, и почти сразу подойдет машина, чтобы везти нас в Дафни, так что идти нужно сейчас. Сергий пытался отправиться на поиски вместо меня, но батюшка настаивал на своем, и я понял, что это что-то вроде испытания.
Сергий дал мне фонарик, предупредив, что аккумулятор в нем севший и его хватит не более чем на 5 минут работы.
Собрался с духом и выступил. Было темно, тропинка едва угадывалась, но от моря исходило какое-то легкое свечение. Я боялся, что и это свечение вскоре исчезнет, и старался идти быстрее. Ощущения были не из приятных. Вокруг стоял жуткий гвалт: стрекотали какие-то насекомые, кричали лягушки. Казалось кто-то крадется сзади, в упор глядя мне в спину. В состоянии животного страха я добежал до причала, схватил крышку и быстро зашагал обратно. Повернувшись к лесу, я увидел густые заросли и черную дыру в них, из которой только что вышел. В голову полезли всякие недобрые мысли и вспомнились рассказы о том, что и бывалые афонские монахи ночью в лесу подвергались бесовским нападениям. Вспомнив все молитвы, которые я знал, и глубоко вздохнув, я шагнул в темноту, стараясь не оступиться…
Взобравшись на верх хребта, я почувствовал себя спокойно и уверенно. Остановился. Посмотрел назад, в лес, на море, на небо, глубоко вдохнул, почувствовав благоухание цветов. Все так же стрекотали насекомые и громко кричали лягушки, море почти совсем угасло, на близком небе высыпали многочисленные звезды. Но страха не было и в помине, осталось чувство радости и спокойствия. Оставшуюся половину пути я даже ни разу не воспользовался фонариком.
О. Венедикт, встретив меня спросил:
- Ну как, все в порядке? Ну тогда иди, готовься к причастию. Литургия в 5 часов.
И ушел в келию.
Наутро нас разбудили в полпятого, и мы пошли в храм. Было непривычно и чудно стоять на литургии в таком маленьком помещении. Вчетвером находиться в нем было довольно-таки неплохо, но пятый человек уже бы не уместился. Освещения, кроме свечей, не было. О. Венедикт, седой, облаченный в серебристо-белые одеяния, с трисвечником в руках был похож на ангела. Казалось, от него исходит сияние. Хора, естественно, нет, и мы поем сами, поет и послушник Сергий. Причащаться Тела и Крови Христовой здесь принято стоя на коленях перед Чашей. И это, наверное, очень мудро.
"Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав", - можно петь не переставая, душа ликует, и не хочется покидать это благодатное место. Это величайшее в мире поле духовной брани, усеянное цветами и благоухающее тысячью ароматов. Но нам нужно ехать на Крит.
Костос забронировал нам билеты на самолет, и нам осталось лишь добраться до аэропорта и назвать код, чтобы служители продали билеты.
Мы спускаемся в этот мир суеты, беготни, выхлопных газов и пыли. Усталость навалилась на нас, и всю дорогу до "аэродромио" мы проспали.
За двадцать минут до отлета подходим к кассе, просим:
- Диа эсетириа я Ираклион. (Два билета до Ираклиона).
Но кассир отрицательно мотает головой. Но я ей весело улыбаюсь, протягиваю бумажку с кодом брони, она смотрит что-то в компьютере и спрашивает меня о чем-то на разных языках, кроме русского, конечно.
Я ей отрицательно качаю головой и развожу руками, делаю знаки, что не понимаю. В ответ она тоже разводит руками:
- Охи эсетириа. (Нет билетов.)
Звоню и жалуюсь Костосу. Он говорит, чтобы я дал ей трубку своего сотового телефона. Она внимательно слушает, потом улыбается и возвращает трубку мне.
Слышу голос: "Дима, она тебя спрашивает, как ты будешь оплачивать, а ты ей отвечаешь, что никак. Так она тебе билетов не даст. Ты ей деньги покажи". Мы с Ильей начинаем смеяться, достаем деньги, покупаем билеты, галопом несемся на самолет.
Через пару часов жена со слезами сжимает в объятиях повзрослевшего сына и его отца. Нам не хочется ничего рассказывать. Лучше бы помолчать. Но молчание здесь не ценят, и мы еще долго делимся с друзьями своими впечатлениями. И среди этих слов невидимым исполином встает в мыслях Святая Гора, побывать на которой сподобили нас Господь и его Пречистая Матерь, за что мы будем благодарить их всю оставшуюся жизнь.
Дмитрий Мартыненко.
Прихожанин храма в честь. преп. Сергия Радонежского.
Самара-Крит-Афон-Самара.
|
|